Маринка ставит на прилавок продукты и ящик водки.
МАРИНКА: Погоди. (Роется в кармане.) Вот.
Маринка подает Володе завернутую бумажку. Он разворачивает бумажку – там золотые серьги Натальи.
МАРИНКА: Ты прости меня. Взяла без спросу. Бес попутал.
ВОЛОДЯ: Когда же ты успела?
МАРИНКА: Да в тот самый день, как померла тетка Наталья.
ВОЛОДЯ: Ты что, получается, в дом к нам заходила?
МАРИНКА: Зачем в дом? (Осекается.) Да, в дом зашла. Татьяна Васильевна велела сестру на юбилей позвать. А тетка Наталья на кровати лежит, холодная. Мне так страшно стало, я тут же вон бросилась.
ВОЛОДЯ: Что ж ты никому не сказала? Скорую не вызвала?
МАРИНКА: Прости, Володечка. Грех на мне. Пьяная была, не соображала ничего.
ВОЛОДЯ: Как же ты не соображала, а серьги взяла?
МАРИНКА: Как-как. Говорю же, бес попутал. Ты прости меня, если сможешь.
ВОЛОДЯ: Бог простит.
47. НАТ. ОЗЕРО. ДЕНЬ.
Володя, Петровна и дед Илья в моторке едут к острову. Дед Илья сидит, согнувшись, обхватив голову руками, и мычит.
48. НАТ. ОСТРОВ. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ.
Лодка причаливает к пирсу. На пирсе ждет Наташа. Дед Илья, мыча, вылезает из лодки, ползет по пирсу навстречу к Наташе. Наташа хлопает в ладоши один раз. Металлический шарик летит к деду Илье, кружит вокруг его головы. Петровна пытается поставить деда Илью на ноги, тот отмахивается от шарика и мычит сильнее. Володя берет Петровну под руку и быстро уводит в сторону кладбища.
ПЕТРОВНА (оглядывается): Ой, чего это так мигает?
ВОЛОДЯ (настойчиво ведет Петровну в противоположную сторону от пирса): Нельзя нам на это смотреть, Валентина Петровна. И рассказывать тоже никому нельзя. Иначе бес услышит.
ПЕТРОВНА (крестится): Если жизнь праведную ведешь – в храм ходишь, молишься, причащаешься, пост соблюдаешь, каешься регулярно, вот как я, допустим… Тут беса бояться нечего. (Смотрит на церковь, крестится, плюет себе под ноги.) Тьфу на лукавого. Пусть сам нас боится.
Володя и Петровна уходят на кладбище. За их спинами, на воде лежит дед Илья. Прозрачная капсула переливается белыми искрами.
49. НАТ. ОСТРОВ. КЛАДБИЩЕ. ДЕНЬ.
Володя стоит у могилы родителей Петровны. Могилу недавно пололи, но кресты покосились после бури, фотографии выцвели – лиц почти не разобрать. Пластиковые цветы на венках тоже выцвели, до белого цвета. Петровна стоит на коленях, выдирает редкие сорняки.
ПЕТРОВНА: Давно я здесь не бывала, дорогие. То одно, то другое, да и деда разве одного оставишь? Спасибо, Владимир, что приглядел. (Оглядывается по сторонам, видит могилу Натальи.) А Натальина-то могилка как ухожена! Еще бы жить да жить. И как вы любили друг друга! Как ни посмотрю, а вы вдвоем идете под ручку, как шерочка с машерочкой. Я ж всегда Наталье советовала за тебя замуж идти. И, ты даже не сомневайся, она бы пошла, если бы не сеструха.
Володя снова кивает.
ПЕТРОВНА (украдкой поглядывает в сторону озера): Своими придирками она Наталью и уморила. (Осекается.) Не в том смысле, что уморила, а в том, что доброго слова ей за всю жизнь не сказала. А теперь и могилку, небось, ни разу не проведала…
Со стороны озера раздается жуткий крик деда Ильи. Володя и Петровна бегут к озеру.
50. НАТ. ОСТРОВ. БЕРЕГ ОЗЕРА. ДЕНЬ.
Володя и Петровна подбегают к берегу. Там, без движения, лежит мокрый дед Илья, застывшим взглядом смотрит в небо. На лбу у деда красная круглая отметина. Наташа равнодушно стоит рядом.
ПЕТРОВНА (подбегает к деду Илье, ощупывает): Муж мой, кормилец мой! Что с тобою? (Толкает деда Илью.) Встань, подымись! На кого же ты меня оставляешь, одну одинешеньку! (Наташе и Володе.) Да что же вы стоите, изверги проклятые! Помогите, помирает он!
ДЕД ИЛЬЯ (трезвым голосом): Уймись, глупая баба. Не помираю я.
Петровна от неожиданности замолкает, садится рядом с дедом Ильей на траву.
ДЕД ИЛЬЯ: Ну, чего рот раззявила? Чего расселась?
ПЕТРОВНА: Ой, живой!
ДЕД ИЛЬЯ: Вот правду говорят, что все бабы – дуры. Что со мной случится-то может? (Трогает себя за голову, чешет отметину на лбу.) Руки-ноги целы, голова на месте. А тебе бы все причитать. Вставай, залазь в лодку. Дел накопилось – невпроворот.
Дед Илья бодро встает, по очереди жмет руки Володе и Наташе, идет к моторке. Петровна, с раскрытым ртом, идет за ним, осеняет крестным знамением то себя, то спину деда Ильи. Дед Илья оборачивается на Наташу, пристально смотрит.
ДЕД ИЛЬЯ: Да нет, показалось
51. НАТ. ДЕРЕВЕНСКАЯ УЛИЦА. НОЧЬ.
В деревне идет дождь.
52. ИНТ. ДЕРЕВНЯ. ДОМ ПЕТРОВНЫ. НОЧЬ.
Зачехленная гармонь убрана на шкаф. Дед Илья крепко спит в своей кровати. Рядом с кроватью, перед иконами, на коленях стоит Петровна, крестится, шепчет молитву и отвешивает поклоны.
53. НАТ. ОСТРОВ. ДЕНЬ.
Бобслей.
Бабы везут на остров мужиков, для исцеления от алкоголизма. Привозят Наташе и Володе продукты и алкоголь.
Наташа лечит Воронцова в прозрачной капсуле. У Воронцова во лбу мигает красная лампочка.
Володя складывает ящики с водкой в сторожке.
Наташа несет водку к берегу озера. Возвращается обратно с пустыми бутылками.
Володя сортирует привезенные бабами банки с разносолами. Банки трясутся от вибраций – за кадром Наташа чинит космический корабль.
На берегу озера, со стороны материка, сидят кошки, мяукают.
54. НАТ. ДЕРЕВНЯ. ДВОР ПЕТРОВНЫ. ДЕНЬ.
Дед Илья вытаскивает из дома икону, несет в сарай. За ним с визгом бежит Петровна.
ПЕТРОВНА: Илюшенька, ведь это грех великий! Как же ты после смерти пред очи божьи смотреть будешь глазами своими бесстыжими?
ДЕД ИЛЬЯ (останавливается у сарая): Запомни. Бога нет.
ПЕТРОВНА (крестится): Опомнись. Это слова дьявола.
ДЕД ИЛЬЯ: И дьявола тоже нет. А есть одна эволюция. Мы – мартышки. Поскачем, поплачем, помрем, сгнием. (Бросает икону в сарай, там уже лежат остальные иконы Петровны.)
ПЕТРОВНА (крестит деда Илью): Изыди, дьявольское отродье, покинь тело раба Божия Илии, во имя Христово. (Открывает бутылку со святой водой, окропляет деда Илью.)
Дед Илья хватает полено, идет на Петровну. Петровна убегает.
ДЕД ИЛЬЯ: Сейчас я тебя знатно перекрещу.
Мимо дома Петровны проходят Колька и Воронцов. Петровна выбегает за калитку, прячется за Колькой.
ПЕТРОВНА: Посмотрите, ребятки, коммунистом на старости лет заделался! (Деду Илье.) Ирод ты, а не коммунист.
ДЕД ИЛЬЯ (Кольке и Воронцову): Здорово, мужики. (Петровне.) Замолкни. Я всю жизнь коммунистом был, коммунистом и останусь. И помру, если придется, тоже коммунистом.
ПЕТРОВНА (плюет себе под ноги): Тьфу!
ВОРОНЦОВ: При коммунизме такого разврата, какой сейчас в стране творится, не было.
ПЕТРОВНА (Воронцову): Воронок, ты-то откуда знаешь? Ты ж, когда Союз распался, еще в школу ходил.
ВОРОНЦОВ: И что? Вон, Сергеич нас сколько лет эксплуатирует, без выходного пособия. При Союзе бы его за такую деятельность живо к стенке. А сейчас – как сыр в масле катается, за наш счет.
ДЕД ИЛЬЯ: Вот карась. Но мы этого карася быстро прищучим.
КОЛЬКА: Это как же?
ДЕД ИЛЬЯ: Профсоюз вам надо организовать, вот как.
ПЕТРОВНА (выглядывая из-за Кольки, деду Илье): Не лез бы ты ни в свое дело.
ДЕД ИЛЬЯ (Петровне): Цыц! (Кольке и Воронцову.) Я про рабоче-крестьянские права все знаю. 20 лет отпахал в профсоюзном комитете. Предлагаю завтра собрать собрание и внести вопрос на повестку дня.
55. ИНТ. ОСТРОВ. СТОРОЖКА. ДЕНЬ.
Наташа ест вареную картошку из котелка. Вокруг ее головы летает металлический шарик. Володя роется в кармане. Достает серьги Натальи, кладет на стол перед Наташей.
ВОЛОДЯ: Вот, подарок.
Наташа берет серьги, рассматривает.
ВОЛОДЯ (смущается): Наталье купил, на годовщину. Она их никогда не снимала.
Наташа цепляет серьги на волосы. Серьги падают. Она поднимает серьги, крепит на платье, как ордена.
ВОЛОДЯ: Дай, помогу.
Володя берет серьги, наклоняется над Наташей. Отгоняет от ее головы шарик.
ВОЛОДЯ: Вот я полоротый! У тебя же уши не проколоты! (Показывает на свои мочки.) Вот тут дырки делают, а в них сережки вешают.
НАТАША: Почему.
ВОЛОДЯ: Для красоты.
Наташа дважды хлопает в ладоши. Шарик приземляется на стол, замирает. Наташа накрывает шарик пустой пол-литровой банкой. Встает из-за стола, подходит к стене сторожки. Там, прямо в доску, воткнута иголка с длинной ниткой. Наташа выдергивает иголку, решительно прокалывает себе сначала правое, потом левое ухо, даже не поморщившись. В момент проколов из ушей идет звук, как будто сдувается воздушный шарик. Володя, открыв рот, смотрит на Наташу. Наташа надевает серьги в уши.
